Боркман(медленно). Да, ты, пожалуй, права. (Вдруг вспыхивая.) Но нет, нет! Нет еще! Я был близок к этому, очень близок. Но теперь я проснулся. Вновь ожил. Передо мной еще жизнь. Я вижу ее, эту новую, светлую жизнь. Она еще в брожении и ждет меня. Погоди, и ты ее увидишь.
Фру Боркман(поднимая руку). И не мечтай больше о жизни! Оставайся смирно там, где лежишь!
Элла Рентхейм(с негодованием). Гунхильд! Гунхильд! Как ты можешь!
Фру Боркман(не слушая ее). А я воздвигну памятник над могилой!
Боркман. Позорный столб, что ли?
Фру Боркман(со все возрастающим жаром). Нет, это не будет памятник из камня или металла. И никто не вырежет на воздвигнутом мною памятнике оскорбительной надписи. Твою могильную жизнь обступят густою живою изгородью молодые отпрыски — кусты и деревья. Они закроют все, что было темного в твоей жизни. Скроют от глаз людских Йуна Габриэля Боркмана во мраке забвения!
Боркман(хрипло и резко). И ты берешься совершить это дело любви?
Фру Боркман. Не собственными силами. Об этом я не смею думать. Но я воспитала себе помощника, который положит на это дело свою жизнь. Его жизнь будет так чиста, высока и светла, что всякий след твоей темной жизни будет стерт с лица земли!
Боркман(мрачно и грозно). Говори прямо — ты подразумеваешь Эрхарта?
Фру Боркман(глядя на него в упор). Да, Эрхарта. Своего сына, от которого ты готов отречься… во искупление своих собственных деяний.