Боркман. Я вижу вдали… Пароходы приходят и отходят. Связывают между собою народы и страны всего мира. Вносят свет и тепло в сердца тысяч человеческих семей. Вот что и было моей мечтой.
Элла Рентхейм(тихо). И осталось мечтой.
Боркман. Осталось мечтой, да. (Прислушивается.) А слышишь там, внизу, на горных речках?.. Шумят и гудят фабрики, заводы! Мои заводы! Все те, которые я хотел создать. Послушай только, какой шум! Работает ночная смена. Работа кипит и днем и ночью. Слушай, слушай! Колеса жужжат, валы мелькают… вертятся, вертятся… Ты разве не слышишь, Элла?
Элла Рентхейм. Нет.
Боркман. Я слышу.
Элла Рентхейм(тревожно). Ты, верно, ошибаешься, Йун.
Боркман(все более и более разгорячаясь). И знай: все это — лишь форпосты, окружающие царство!
Элла Рентхейм. Царство? Какое?..
Боркман. Да мое же! Царство, которым я готов был завладеть тогда — тогда, когда я умер.
Элла Рентхейм(тихо, потрясенная). О Йун, Йун!