1862
Даря водяную лилию. Перевод Т. Гнедич
Убаюканный волною,
Тихо спал цветок весною,
Безмятежный, белокрылый.
Я сорвал его для милой!
На груди твоей, родная,
Будет он дремать, мечтая,
Утомленный и безмолвный,
Что его ласкают волны.
Друг мой! Озеро прекрасно,
Но мечтать вблизи опасно:
Водяной подстерегает
Тех, кто лилии срывает.
Друг мой! Грудь твоя прекрасна,
Но мечтать вблизи опасно:
Тех, кто лилии срывает,
Водяной подстерегает.
1863
Светобоязнь. Перевод А. Ахматовой
Когда ходил я в школу,
был смел до тех лишь пор,
покуда день веселый
не мерк в вершинах гор.
Но лишь ночные тени
ложились на поля,
ужасные виденья
толпились вкруг меня.
Дремота взор смежала —
и сразу же тогда
вся храбрость исчезала
неведомо куда.
Теперь беда иная:
мила мне ночи тень,
но смелость я теряю
с рассветом каждый день.
Теперь дневные тролли
и шума жизни жуть
мне страха острой
болью пронизывают грудь.
Я в уголке под тенью
ночной приют нашел,
и там мои стремленья
взмывают, как орел.
Пусть шторм грозит, пусть пламя
объемлет небосвод,
парю над облаками,
пока не рассветет.
Под игом синей тверди
я мужества лишен.
Но верю — подвиг смерти
мной будет совершен.
1855–1863
Сила воспоминания. Перевод Вс. Рождественского
Известно ли вам, как без опаски
Учат медведя веселой пляске?
В котел посажен зверь могучий,
Внизу разведен костер трескучий.
Хозяин водит по струнам скрипки:
Пляши под польку: «Цветы, улыбки…»
Лохматый дуреет совсем от боли.
Плясать приходится поневоле.
С тех пор, если польку ему играют,
Лапы сами сразу переступают.
И я в котле знал такие же муки,
Сам задыхался под скрипок звуки.
Душа обгорала — не только кожа,
Я ритмы плясок запомнил тоже.
С тех пор, встревожен воспоминаньем,
Котел я вижу, огня полыханье.
И, схож судьбою со зверем серым,
Пляшу в стихах — и тем же размером.
1864