Не этот ли парень отсек себе палец,
Когда мы с ним в лесу повстречались?
Как знать! Не стой я тут в стороне,
Решил бы я, что речь обо мне,
И мне наконец говорят наяву,
Как праведно я и прекрасно живу.
Ах, тем и хорош христианский обряд,
Что все над могилой добро говорят
О жизни, которую прожил покойный.
Я был бы не прочь, чтобы пастор достойный
Открыл, сколь светла моя жизнь и мудра:
Но, правду сказать, о могиле пристойной
Мечтать мне еще не настала пора.
Как учат: «Не ищут добра от добра»,
«Дню каждому злоба довлеет его»
И «Плата могильщику — прежде всего».
Да, церковь и впрямь нам дает утешенье.
Я этого в толк все не брал до сих пор,
Но радостно слышать кругом разговор,
Вполне подтверждающий давнее мненье:
Что сеял, то жнешь. Золотое сужденье!
Итак, оставаться самим собой
Во всем, даже в малости надо любой!
Пускай мы счастливыми так и не стали,
Зато соблюдали законы морали.
Отправлюсь домой! Пусть и горя не счесть,
И путь мой окажется вовсе бесплоден,
Но старый Пер Гюнт будет тем, что он есть.
Собой! Будет беден, но благороден.
(Уходит.)
_____
Горный склон с иссохшей рекой. Развалившаяся мельница. Все давно заброшено. Повыше, за мельницей, широкий двор, во дворе аукцион. Толпа. Пьянка и шум. На камне у мельницы сидит Пер Гюнт.
Пер Гюнт
Куда ни ступи, — что вперед, что назад,
Внутри и снаружи и жмут и теснят,
Точит вода, и все меньше сил.
«В обход!» — не зря кривой говорил.
Человек в трауре
Осталось теперь одно барахло.
(Замечая Пера Гюнта.)
День добрый! Как много народу пришло!