Нора. То есть?
Фру Линне. Кажется, девушка сказала, что господин, который пришел со мной вместе, — доктор.
Нора. A-а, это доктор Ранк. Но он приходит к нам не как врач, а просто так. Это наш лучший друг, и уж хоть разок в день, да наведается. Нет, Торвальд с тех пор ни разу не прихворнул даже. И дети бодры и здоровы, и я. (Вскакивая и хлопая в ладоши.) О, господи, Кристина, как чудесно жить и чувствовать себя счастливой! Нет, это просто отвратительно с моей стороны — я говорю все только о себе. (Садится на скамеечку рядом с фру Линне и кладет руки ей на колени.) Ты не сердись на меня!.. Скажи, правда это: ты в самом деле не любила своего мужа? Зачем же ты вышла за него?
Фру Линне. Мать моя была еще жива, но такая слабая, беспомощная, не вставала с постели. И еще у меня были на руках два младших брата. Я не могла отказать ему.
Нора. Да, да, пожалуй, ты права. Значит, он был тогда богат?
Фру Линне. Довольно состоятелен, кажется. Но дело его было поставлено непрочно. И когда он умер, все рухнуло и ничего не осталось.
Нора. И?..
Фру Линне. И мне пришлось перебиваться то кое-какой торговлей, то учительством, — у меня была маленькая школа, — и вообще чем придется. Эти три последних года тянулись для меня, как один долгий, сплошной рабочий день без отдыха. Теперь он кончился, Нора. Моя бедная мать не нуждается во мне больше — умерла. А мальчики стали на ноги, сами могут о себе заботиться.
Нора. Так у тебя теперь легко на душе…
Фру Линне. Не сказала бы. Напротив, пустота страшная. Не для кого больше жить. (Встает в волнении.) Оттого я и не выдержала там у нас, в медвежьем углу. Тут, верно, легче будет найти, к чему приложить силы и чем занять мысли. Удалось бы мне только получить какую-нибудь постоянную службу, какую-нибудь конторскую работу…