Хельмер. Милая Нора, я извиняю тебе этот страх, хотя, в сущности, он обиден для меня. Да, да! Или, по-твоему, мне не обидно твое предположение, будто я могу опасаться мести какого-то сбившегося с пути крючкотвора? Но я все-таки тебя извиняю, потому что это так мило рисует твою горячую любовь ко мне. (Привлекает ее к себе.) Так-то, моя милая, дорогая Нора. И затем пусть будет, что будет. Коли на то пойдет, поверь, у меня хватит и мужества и сил. Увидишь, я такой человек, который все может взять на себя.
Нора(пораженная ужасом). Что ты хочешь сказать?
Хельмер. Все, говорю я…
Нора(овладевая собой). Никогда я тебе не позволю.
Хельмер. Хорошо. Так поделимся с тобой, Нора… как муж и жена. Так, как и быть надлежит. (Лаская ее.) Довольна теперь? Ну-ну-ну! Не надо таких испуганных голубиных глазок. Ведь это все же одни фантазии. А теперь ты бы проиграла тарантеллу и поупражнялась с тамбурином. Я пойду к себе и закрою все двери, так что ничего не услышу. Можешь шуметь, сколько хочешь. (Оборачиваясь в дверях.) Да, если Ранк придет, скажи ему, где я. (Кивая ей, уходит к себе и запирает за собой дверь.)
Нора(растерянная, испуганная, стоит как вкопанная и шепчет). С него станется. Он так и сделает. Сделает — во что бы то ни стало… Нет, никогда в жизни, ни за что! Нельзя допустить этого! Что угодно, только не это! Спасенье!.. Выход!..
Звонок в передней.
Доктор Ранк!.. Что угодно! Что угодно, только не это!
(Проводит руками по лицу и, сделав над собой усилие, идет и отворяет дверь в переднюю.)
Доктор Ранк снимает с себя шубу в передней и вешает ее. В течение следующей сцены начинает смеркаться.