Хельмер(глядит на них). «Доктор медицины Ранк». Они сверху лежали: видно, он сунул их, уходя.
Нора. На них что-нибудь написано?
Хельмер. Над именем сверху черный крест. Гляди. Что за жуткая фантазия! Точно извещает о собственной смерти.
Нора. Так оно и есть.
Хельмер. Что? Ты что-нибудь знаешь? Он тебе говорил что-нибудь?
Нора. Да. Раз мы получили эти карточки, он, значит, простился с нами. Теперь запрется у себя и умрет.
Хельмер. Мой бедный друг!.. Я так и знал, что мне недолго удастся сохранить его. Но чтобы так скоро… И спрячется от всех, как раненый зверь…
Нора. Раз чему быть — так лучше без лишних слов. Так ведь, Торвальд?
Хельмер(ходит взад и вперед). Мы так сжились с ним. Я как-то не могу себе представить, что его не будет. Он, его страдания, его одиночество создавали какой-то легкий облачный фон нашему яркому, как солнце, счастью… Ну, а может быть, оно и к лучшему. Для него, во всяком случае. (Останавливается.) Да, пожалуй, и для нас, Нора. Теперь мы с тобой будем одни — всецело друг для друга. (Обнимая ее.) Моя любимая… Мне все кажется, что я недостаточно крепко держу тебя. Знаешь, Нора… не раз мне хотелось, чтобы тебе грозила неминуемая беда и чтобы я мог поставить на карту свою жизнь и кровь — и все, все ради тебя.
Нора(высвобождаясь, твердо, решительно). Прочти же твои письма, Хельмер.