Регина. И сколько раз ты ругал меня, какими обзывал словами… Fi donc!
Энгстран. Ну нет, таких скверных слов, я, ей-ей, никогда не говорил!
Регина. Ну я-то знаю, какие слова ты говорил!
Энгстран. Ну да ведь это я только, когда… того, выпивши бывал… гм! Ох, много на сем свете искушений, Регина!
Регина(с отвращением). У!
Энгстран. И еще, когда мать твоя, бывало, раскуражится. Надо ж было чем-нибудь донять ее, дочка. Уж больно она нос задирала. (Передразнивая.) «Пусти, Энгстран! Отстань! Я целых три года прослужила у камергера Алвинга в Русенволле». (Посмеиваясь.) Помилуй бог, забыть не могла, что капитана произвели в камергеры, пока она тут служила.
Регина. Бедная мать… Вогнал ты ее в гроб.
Энгстран(раскачиваясь). Само собой, во всем я виноват!
Регина(отворачиваясь, вполголоса). У!.. И еще эта нога!..
Энгстран. Чего ты говоришь, дочка?