Освальд. Да, я был совсем еще маленьким. И, помню, пришел раз вечером в комнату к отцу. Он был такой веселый…
Фру Алвинг. О, ты ничего не помнишь из того времени.
Освальд. Отлично помню. Он взял меня к себе на колени и заставил курить трубку. Кури, говорит, мальчуган, кури хорошенько. И я курил изо всех сил, пока совсем не побледнел и пот не выступил у меня на лбу. Тогда он захохотал от всей души.
Пастор Мандерс. Гм… Крайне странно.
Фру Алвинг. Ах, Освальду это все только приснилось.
Освальд. Нет, мама, вовсе не приснилось. Еще потом, — неужели же ты этого не помнишь? — ты пришла и унесла меня в детскую. Мне там сделалось дурно, а ты плакала… Папа часто проделывал такие штуки?
Пастор Мандерс. В молодости он был большой весельчак…
Освальд. И все-таки успел столько сделать за свою жизнь. Столько хорошего, полезного. Он умер ведь далеко не старым.
Пастор Мандерс. Да, вы унаследовали имя поистине деятельного и достойного человека, дорогой Освальд Алвинг. И, надо надеяться, его пример воодушевит вас…
Освальд. Пожалуй, должен был бы воодушевить.