Пастор Мандерс. Дорогая… фру Алвинг, вы уж чересчур преувеличиваете…
Фру Алвинг. Да, да, да, пусть будет так. Я только хотела вам сказать, что суждение свое о моей семейной жизни вы с легким сердцем основываете на ходячем мнении.
Пастор Мандерс. Ну, положим. Так что же?
Фру Алвинг. А вот сейчас я расскажу вам всю правду, Мандерс. Я поклялась себе, что вы когда-нибудь да узнаете ее. Вы один!
Пастор Мандерс. В чем же заключается эта правда?
Фру Алвинг. В том, что муж мой умер таким же беспутным, каким он прожил всю свою жизнь.
Пастор Мандерс(хватаясь за спинку стула). Что вы говорите!..
Фру Алвинг. Умер на девятнадцатом году супружеской жизни таким же распутным или, по крайней мере, таким же рабом своих страстей, каким был и до того, как вы нас повенчали.
Пастор Мандерс. Так заблуждения юности, некоторые уклонения с пути… кутежи, если хотите, вы называете распутством!
Фру Алвинг. Так выражался наш домашний врач.