Пастор Мандерс. И такому-то человеку вы воздвигаете памятник!
Фру Алвинг. Во мне говорит нечистая совесть.
Пастор Мандерс. Нечистая… То есть как это?
Фру Алвинг. Мне всегда чудилось, что истина не может все-таки не выйти наружу. И вот приют должен заглушить все толки и рассеять все сомнения.
Пастор Мандерс. Вы, конечно, не ошиблись в своем расчете.
Фру Алвинг. Была у меня и еще одна причина. Я не хотела, чтобы Освальд, мой сын, унаследовал что-либо от отца.
Пастор Мандерс. Так это вы на деньги Алвинга?
Фру Алвинг. Да. Я ежегодно откладывала на приют известную часть доходов, пока не составилась, — я точно высчитала это, — сумма, равная тому состоянию, которое сделало в свое время лейтенанта Алвинга завидной партией.
Пастор Мандерс. Я вас понимаю.
Фру Алвинг. Сумма, за которую он купил меня… Я не хочу, чтобы к Освальду перешли эти деньги. Мой сын должен получить все свое состояние от меня.