Фру Алвинг. Да, да, Освальд, ты будешь жить!
Освальд. Но это так отвратительно. Превратиться опять в беспомощного ребенка, которого кормят и… Нет, этого нельзя и выразить!
Фру Алвинг. За ребенком будет ходить мать.
Освальд(вскакивая). Нет, никогда. Именно этого я и не хочу. Я не могу вынести мысли, что я, быть может, проживу в таком положении много лет, состарюсь, поседею. И ты можешь умереть за это время. (Присаживаясь на ручку кресла матери.) Ведь это не непременно сразу кончается смертью, сказал доктор. Он назвал эту болезнь своего рода размягчением мозга… или чем-то вроде этого. (С мрачной улыбкой.) Название, по-моему, звучит так красиво. Мне всегда представляются при этом драпри вишневого бархата, — так и хочется погладить…
Фру Алвинг(вскакивает). Освальд!
Освальд(вскакивает и опять начинает бродить по комнате). И вот ты отняла у меня Регину. Будь она со мной, она бы подала мне руку помощи.
Фру Алвинг(подходя к нему). Что ты хочешь сказать, мой дорогой? Разве есть такая помощь в свете, которой бы я не оказала тебе?
Освальд. Когда я оправился от этого припадка, доктор сказал мне, что если припадок повторится, — а он повторится, — то надежды больше не будет.
Фру Алвинг. И он был так бессердечен!..
Освальд. Я потребовал от него. Я сказал, что мне надо сделать кое-какие распоряжения… (Лукаво улыбаясь.) Так оно и есть. (Вынимая из внутреннего бокового кармана коробочку.) Мама, видишь?