Фогт. Ну-ну, однако! Крайне странная манера выражаться…
Доктор Стокман. Э, не придирайся ко мне, Петер. Надо тебе сказать… у меня так весело, приятно на душе. Чувствую себя невыразимо счастливым среди этой пробуждающейся, брызжущей изо всех пор молодой жизни. Это, право же, чудесное время, в которое мы живем! Вокруг нас как будто расцветает целый мир.
Фогт. В самом деле? Ты находишь?
Доктор Стокман. Тебе-то, конечно, это не так заметно, как мне. Ты всю жизнь прожил тут, в этих условиях, и впечатлительность у тебя притупилась. А я столько лет пробыл там, на севере, в захолустье, где почти не видать свежего человека, от которого можно было бы услышать живое слово, что мне теперь поистине кажется, будто я очутился в самом водовороте мирового города.
Фогт. Гм… мирового города…
Доктор Стокман. Ну, понятно, я знаю — условия жизни здесь мизерны в сравнении с многими другими местами. Но и здесь кипит жизнь с ее упованиями, с бесчисленным множеством задач, ради которых стоит работать, бороться, а это главное. (Кричит.) Катрине, почтальона не было?
Фру Стокман(из столовой). Нет, никого не было.
Доктор Стокман. И потом, хороший заработок. Петер! Вот что научишься ценить, пожив, как мы, впроголодь…
Фогт. Помилуй…
Доктор Стокман. Да, да, поверь, нам не раз приходилось крутенько. А теперь живем, как помещики! Сегодня, например, у нас за обедом был ростбиф. Еще и на ужин осталось. Не отведаешь ли кусочек? Или дай хоть показать тебе его… Поди сюда…