Аслаксен. Да, в некотором роде благодарственный адрес от городских обывателей за то, что вы подняли этот важный для общества вопрос. Само собой, адрес должен быть составлен с подобающей умеренностью… чтобы не задеть местные власти… и вообще власть имущих, так сказать. А только соблюсти это — и уж никто к нам придираться не может, не так ли?
Ховстад. Ну, если бы им и не совсем по вкусу пришлось…
Аслаксен. Нет, нет, нет, нельзя задевать начальство, господин Ховстад. Никакого сговора против тех, от которых мы так зависим. Я уже проучен по этой части; ничего путного из этого никогда не выходит. Но благоразумные, чистосердечные заявления граждан никому не возбраняются.
Доктор Стокман(жмет ему руку). Не могу высказать вам, любезнейший господин Аслаксен, как сердечно я рад встретить такое сочувствие среди своих сограждан. Я так рад… так рад!.. А что вы скажете насчет рюмочки хереса? А?
Аслаксен. Нет, премного благодарствую. Я не употребляю крепких напитков.
Доктор Стокман. Ну, а что вы скажете насчет стакана пива?
Аслаксен. Благодарствуйте, и от этого откажусь, господин доктор, — я ничего не употребляю в такую раннюю пору. А теперь пойду поговорить кое с кем из домохозяев и подготовить настроение.
Доктор Стокман. Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, господин Аслаксен, но я все-таки не могу взять в толк надобности всех этих приготовлений. Мне сдается, дело пойдет своим чередом, само собой.
Аслаксен. Наши власти туги на подъем, господин доктор. Сохрани бог, чтобы я это в укор кому говорил, но…
Ховстад. Завтра мы расшевелим их в газете, Аслаксен.