Фогт. Мою фуражку и палку!
Доктор Стокман снимает фуражку и кладет ее вместе с палкой на стол.
(Взяв фуражку и палку.) Твоему администраторству быстро пришел конец.
Доктор Стокман. Погоди, еще не конец. (Ховстаду.) Так, значит, никак нельзя напечатать мою статью в «Народном вестнике»?
Ховстад. Совершенно невозможно. Между прочим, и в интересах вашей семьи.
Фру Стокман. Ну, о семье-то вам нечего беспокоиться, господин Ховстад.
Фогт(вынимая из кармана бумагу). Для руководства публики достаточно будет поместить вот это. Это официальное разъяснение. Извольте.
Ховстад(берет бумагу). Хорошо. Будет помещено.
Доктор Стокман. А мой доклад — нет. Воображают, что меня можно заставить замолчать, что можно замолчать истину! Не так-то это будет вам легко, как вы думаете. Господин Аслаксен, не угодно ли вам немедленно взять мою рукопись и напечатать ее отдельной брошюрой, на мой счет? Это будет мое собственное издание. Мне понадобится четыреста экземпляров… нет, пятьсот… шестьсот.
Аслаксен. Посули вы мне хоть золотые горы, я не смею служить своей типографией такому делу, господин доктор. Не смею, считаясь с общественным мнением. И никто в городе не возьмется вам это напечатать.