Фру Стокман. Но, милый Томас, мне кажется, ты убедился, к чему это ведет.
Доктор Стокман. Какая ты, право, смешная, Катрине! Что же, мне спасовать перед общественным мнением, и сплоченным большинством, и тому подобной чертовщиной? Нет, благодарю покорно. То, чего я хочу, так ясно и просто. Я хочу только вбить в башку этим псам, что либералы — коварнейшие враги свободных людей, что партийные программы душат все новые, молодые, жизнеспособные истины, что всякие там «соображения» выворачивают наизнанку нравственность и справедливость, так что наконец прямо страшно становится жить на свете! Как по-вашему, капитан Хорстер, удастся мне втолковать это людям?
Хорстер. Очень возможно; я не очень-то сведущ по этой части.
Доктор Стокман. Да вот, видите ли… вы только послушайте! Надо уничтожить главарей партий. Такой главарь — все равно что волк… словно прожорливый серый волк, ему нужно проглотить за год столько-то и столько-то мелкой скотинки, чтобы просуществовать. Взгляните на Ховстада и Аслаксена. Сколько мелкой скотинки они поглотят или искалечат, разорвут на клочья, так что из нее ничего другого никогда и не выйдет, кроме домохозяев да подписчиков на «Народный вестник»? (Присаживается на стол.) Нет, ты поди сюда, Катрине, погляди, как славно светит сегодня солнце. И что за благодатный свежий весенний воздух гуляет теперь у меня!
Фру Стокман. Ах, кабы мы могли жить только солнечным светом да весенним воздухом, Томас.
Доктор Стокман. Ну, ты уж как-нибудь поэкономнее, — ничего, обойдемся. Об этом я меньше всего забочусь. Нет, хуже всего то, что я не знаю ни одного настолько свободного и благородного человека, который продолжал бы мое дело после меня.
Петра. Ах, брось и думать об этом, отец! У тебя еще много времени впереди. А! Вот и мальчики.
Эйлиф и Мортен входят из гостиной.
Фру Стокман. Вас распустили сегодня?
Мортен. Нет, но мы подрались, с другими сегодня в перемену…