Ялмар. Не будем говорить об этом, дорогой мой. Мой бедный, несчастный отец, конечно, живет у меня. Больше у него ведь и нет никого на свете, у кого он мог бы жить. Но, знаешь, мне невыносимо тяжко говорить об этом. Расскажи лучше, как тебе жилось там, на заводе.
Грегерс. Чудесно, — полное уединение, можно было вволю думать и размышлять о многом и многом… Иди сюда, устроимся поуютнее. (Садится в кресло у камина и усаживает Ялмара в другое, рядом.)
Ялмар(растроганно). Тебе, во всяком случае, спасибо, Грегерс, за то, что ты пригласил меня отведать хлеб-соли у твоего отца. Теперь я вижу, что ты ничего больше не имеешь против меня.
Грегерс(с удивлением). Откуда ты взял, что я имел против тебя что-нибудь?
Ялмар. Ну, в первое время все-таки имел.
Грегерс. В какое первое время?
Ялмар. После того крупного несчастья. Оно и понятно… с твоей стороны. Ведь и твоего отца чуть-чуть не втянули тогда в… во все эти ужасные истории.
Грегерс. Так поэтому я должен был сердиться на тебя? Кто тебе вбил это в голову?
Ялмар. Да уж я знаю, Грегерс. Твой отец сам мне говорил.
Грегерс(пораженный). Отец! Вот что! Гм… Так это потому ты с тех пор ни разу и не дал мне знать о себе… ни единым словом?