Большой интерес представляет вопрос о причинах, вследствие которых рассматриваемая группа поселений возникла позже колоний северо-западного Причерноморья. Ответ на этот вопрос, вероятно, может быть найден не только (и возможно — не столько) в географическом положении района, сколько в том обстоятельстве, что устья Днепра, Буга, Днестра издавна являлись районами сравнительно оживленного обмена и что там давно сложился определенный культурный центр, чего не было в догреческое время на, Боспоре.

Мы выше видели, что путь с Кавказа через Тамань и Крым, вероятно, использовался задолго до появления греческих мореплавателей, но сношения по этому пути связывали древний культурный очаг Прикубанья (с центром в районе Майкопа) с северночерноморскими, областями, только проходя через область Боспора. Лишь в совершенно единичных и, отчасти, сомнительных случаях можно было думать о наличии связей Боспора с югом, откуда позже проникли сюда греки. К тому же в непосредственно догреческий период, в VII в., связи северного Причерноморья с юго-востоком, в том числе с Прикубаньем, по-видимому, в основном переключились на сухопутные степные пути, о чем мы также говорили выше.

Путь же через Керченский пролив к устьям Дона археологически впервые может быть прослежен только посредством двух упомянутых выше находок из Криворожья и из Хоперского округа, а также и смутным известием Плиния о карийцах в устье Танаиса.

Таким образом, в северо-западном Причерноморье греки воспользовались уже существовавшими путями и связями, основав свои поселения в области более ранних культурных очагов. Здесь же на Боспоре они должны были обосноваться в районе, не игравшем в культурном развитии окружающих стран до тех пор сколько-нибудь значительной роли, хотя и лежавшем на транзитном пути раннего обмена.

В пользу культурной отсталости Керченско-Таманского района по сравнению не только с Прикубаньем и Кавказом, но и со степями Приазовья и с Крымом, в период до VII в. говорит бедность их памятниками эпохи бронзы. Об этом же, возможно, свидетельствует и сохраненная до времени колонизации особо тесная связь этого района с именем киммерийцев, что как бы говорит о том, что процесс образования скифского общества лишь слабо затронул эти места. Из изложенного видно, что вряд ли возможно согласиться с уже упоминавшейся точкой зрения М. И. Ростовцева и Ю. В. Готье, отмечающих, что Боспор, в отличие от Ольвии, был расположен «посредине большой дороги из цивилизованных стран в южнорусские степи»[112]. В эпоху основания колоний соотношение этих двух районов было скорее обратным.

Перед греками-колонистами на Боспоре стояла задача не использования старых, а создания новых связей, задача использовать географическое положение Боспора, ставшее совершенно исключительно благоприятным только в новых условиях развитого мореходства по Черному и Азовскому морям и при новом, достигнутом к этому времени, уровне развития местного населения. Эта задача была реализована путем создания уже в V в. нового политического объединения греческих колоний и части окружающих племен — Боспорского царства.

И здесь, на Боспоре, как и в северо-западном Причерноморье, археологические раскопки греческих городов почти не дали еще материала, который позволил бы решить вопрос, возникли ли эти города на местах или в связи с уже существовавшими поселениями местного населения, или же они были основаны на новых местах. Только в отдельных случаях мы в этом направлении имеем некоторые указания. Наиболее веским из них является явно негреческая топонимика большинства греческих городов (например Пантикапей, Фанагория, Гермонасса и др.). В некоторых пунктах мы имеем также находки догреческого времени на месте греческих городов. Так, например, неисследованное до сих пор городище Анапы — Горгиппии дало при поверхностных сборах отдельные черепки посуды, несомненно, догреческого времени. При разведочных раскопках на городище восточнее Таманской станицы у б. Фанагорийской крепости мною в 1930 г. в основании культурного слоя (приблизительно начала V в.) найден был черепок черного лощеного сосуда ранне-скифского типа, т. е. непосредственно предшествующего греческой колонизации времени.

Однако, с другой стороны, например, при раскопках на большом городище в Таманской станице, позднейшей Тмутаракани (в древности Гермонасса или Корокондама?) экспедицией 1930–1931 гг., было установлено залегание греческого культурного слоя VI в. до х. э. непосредственно на нетронутом материке[113].

На Керченском полуострове, в Камыш-Буруне, древней Тиритаке, во время раскопок 1934 г. в нижнем культурном слое обнаружен ряд черепков ранне-скифских орнаментированных сосудов и греческой расписной керамики начала 2-й половины VI в. до х. э.[114] Таким образом, здесь наличие поселения еще до возникновения в конце VI в. греческого города является несомненным. Особенно интересна с этой точки зрения находка на этом же городище в кладке V в. трех заложенных в качестве строительного материала каменных стел[115], относящихся, по-видимому, к первым векам I тысячелетия до х. э. и имеющих ближайшие аналогии в подобных же стелах из Белогрудовки на Уманьщине и из Хаманджии в Румынии на Черноморском побережье[116].

Обломки ранней скифской лощеной и орнаментированной керамики вместе с греческой керамикой VI в. найдены в городище древнего Мирмекия[117]. Тут же был найден и еще более древний кремневый наконечник стрелы.