Маша почувствовала необыкновенную слабость. Мраморный писатель вдруг шагнул в темный угол… Маша хотела встать, покачнулась и упала.
Муравьев подбежал к ней, схватил, поднял.
— Что с вами? Вам нехорошо?
Маша села на стул, растерянно оглянулась.
— Это, вероятно, от плитки… Нагрело голову, — сказала она. — Это пройдет…
Маша хотела уйти, но Муравьев не пустил ее:
— Вот кушетка, прилягте, пока я займусь с моей «Юностью». Я вызову машину и отвезу вас.
Он ушел, а Маша сидела в состоянии, близком к отчаянию, и прислушивалась к глухим голосам, доносившимся из соседней комнаты. Вдруг ей показалось, что она слышит голос Владимира. Она вскочила, набросила пальто и выбежала.
На улице было много народу, и Маше казалось, что все смотрят на нее, как будто-знают о том, что случилось сейчас в мастерской скульптора. Маша свернула на бульвар, и вдруг кто-то окликнул ее. Она оглянулась и увидела Бориса, сидевшего на скамье.
— Когда вы приехали, Машенька? — спросил он, пожав ее руку и не отпуская. — Присаживайтесь. Расскажите, что там делается у вас… Сегодня так тепло. Скоро весна.