— Могу поспорить: точно четыреста!
— Нет. Расстояние между Смоленском и Москвой бесконечно…
— Ну, это уже философия, — с презрительной усмешкой сказал Протасов. — А у них танки…
— Философия свободных людей более могуча, чем танки, управляемые рабами.
— Позвольте пожать вашу руку, Владимир Николаевич, — взволнованно сказал академик. — Ну что ж, друзья, пойдемте записываться в народное ополчение.
— Позвольте, Викентий Иванович, ведь вам уже шестьдесят два, — с улыбкой проговорил Протасов.
Но академик сердито прервал его:
— Это не имеет никакого значения, когда идет речь о жизни и смерти всего государства… всего народа… Идемте, Владимир Николаевич?
— Да, Викентий Иванович, — просто сказал Владимир и пошел вслед за академиком в прихожую, где висело его пальто.
— И я с вами, — сказала Наташа, надевая шляпу перед зеркалом.