Волжского унесли, и Наташа пошла за носилками. Снова принялись рыть окопы.
«Вот только что смеялся Волжский — и его уже нет, — думал Протасов. — Вот так и меня убьют… Ужасно глупо!.. Если бы ранило, пусть даже тяжело, все же лучше, чем эта медленная пытка ожидания смерти…»
Он увидел Владимира, который снимал гимнастерку, словно ему стало жарко. Выше локтя на рубашке темнело какое-то пятно. Владимир вынул индивидуальный пакет и, протягивая Протасову, сказал:
— Помоги забинтовать руку.
— Ты ранен? — с завистью спросил Протасов.
— Пустяки, царапнуло…
«Боже мой, какой же он счастливый! — подумал Протасов. — Его эвакуируют… Ну, что ж, хорошо. Его не будет здесь».
Он перевязал рану, но кровь продолжала итти, пропитывая бинт.
— Иди на перевязку… к Наталье Викентьевне, — сказал Протасов.
— Если с такими ранами ходить по госпиталям, то некому будет и воевать, — ответил Владимир и поднял лопату.