И вот его «ударило»: немцы пытали его три дня, подвергая всем тем изощренным мучениям, какие мог придумать только фашизм: его жгли раскаленным железом, сдирали кожу, загоняли иглы под ногти… Но Тимофей не плакал, не стонал, не просил о пощаде и лишь громко насмешливо кричал:
— Не взяло ваше! Не взяло!
Тимофея повесили. На казнь немцы согнали всех шемякинцев. Перед тем как затянуть петлю, Тимофея фотографировали, а он кричал:
— Гитлеру мой портрет покажите! Пущай знает, какой есть человек Тимофей Дегтярев!
Рядом с Тимофеем повесили Таню. В тот же день Штумм вызвал деда Прохора и, вручив ему пакет на имя генерала Земля, сказал:
— Отнеси это письмо и вернись с ответом, а не вернешься, повесим твою жену.
Деда провели через линию обороны, и он, перейдя «ничейную землю», наткнулся на боевое охранение дегтяревской дивизии. Его привели к генералу.
Михаил Андреевич с удивлением читал:
«Командиру дивизии генералу Земля. Мы знаем, что вы есть храбрый генерал. Мы очень любим храбрых людей. В германской армии все генералы храбрые, поэтому она непобедима и завоюет весь мир. Ваше сопротивление бесполезно. Сложите оружие, и вы получите большие почести и большое жалованье. В день парада Германской армии на Красной площади в Москве вы тоже будете маршировать. Ответ пришлите с этим человеком, который хочет вернуться к своей живой жене. Командир дивизии генерал Ф а у с т».
«Вот подлец!» — подумал генерал, возмущенный гнусным предложением.