Коробейников ничего не понял. Он даже посмотрел на стол — не оставил ли там гость денег, но на столе денег не было. Тогда архивариус очень тихо спросил:
— А деньги?
— Какие деньги? — сказал Остап, открывая входную дверь. — Вы, кажется, спросили про какие-то деньги?
— Да как же! За мебель! За ордера!
— Голуба, — пропел Остап, — ей-богу, клянусь честью покойного батюшки. Рад душой, но нету, забыл взять с текущего счета…
Старик задрожал и вытянул вперед хилую свою лапку, желая задержать ночного посетителя.
— Тише, дурак, — сказал Остап грозно, — говорят тебе русским языком — завтра, значит, завтра. Ну, пока! Пишите письма!..
Дверь с треском захлопнулась. Коробейников снова открыл ее и выбежал на улицу, но Остапа уже не было. Он быстро шел мимо моста. Проезжавший через виадук локомотив осветил его своими огнями и завалил дымом.
— Лед тронулся! — закричал Остап машинисту. — Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
Машинист не расслышал, махнул рукой, колеса машины сильнее задергали стальные локти кривошипов, и паровоз умчался.