Отец Федор долго восторженно тряс руку архивариуса и, ударившись несчетное количество раз о шкафы в передней, убежал в ночную темноту.
Варфоломеич долго еще подсмеивался над околпаченным покупателем. Золотые монеты он положил в ряд на столе и долго сидел, сонно глядя на пять светлых кружочков.
«И чего это их на воробьяниновскую мебель потянуло? — подумал он. — С ума посходили».
Он разделся, невнимательно помолился богу, лег в узенькую девичью постельку и озабоченно заснул.
Глава XIV. Знойная женщина, мечта поэта
За ночь холод был съеден без остатка. Стало так тепло, что у ранних прохожих ныли ноги. Воробьи несли разный вздор. Даже курица, вышедшая из кухни в гостиничный двор, почувствовала прилив сил и попыталась взлететь. Небо было в мелких облачных клецках. Из мусорного ящика несло запахом фиалки и супа пейзан. Ветер млел под карнизом. Коты развалились на крыше, как в ложе, и, снисходительно сощурясь, глядели во двор, через который бежал коридорный Александр с тючком грязного белья.
В коридорах «Сорбонны» зашумели. На открытие трамвая из уездов съезжались делегаты. Из гостиничной линейки[189]Словосочетание «мечта поэта», ставшее поэтическим штампом, восходит, вероятно, к строфе популярного романса «Нищая» А. А. Алябьева на стихи Д. Т. Ленского (перевод с французского стихотворения П. Ж. Беранже):«Сказать ли вам, старушка этаКак двадцать лет тому жила!Она была мечтой поэта,И слава ей венок плела».…Из гостиничной линейки… — Линейками называли длинные узкие брички, где седоки располагались не на поперечных скамьях, а на двух продольных. Обычно над такой бричкой натягивался парусиновый тент. с вывеской «Сорбонна» высадилась их целая куча. Послышались шумные возгласы:
— На обед записывайтесь у товарища Рыженковой.
— Кто в музейную экскурсию? Подходите сюда!
Таща с собой плетенки, сундучки и мешочки, делегаты, осторожно ступая по коврикам, разошлись в свои номера.