Он взял Полесова за руку.

— Старуха не подкачает? Надежная женщина?

Полесов молитвенно сложил руки.

— Ваше политическое кредо?

— Всегда! — восторженно ответил Полесов.

— Вы, надеюсь, кирилловец?[215]…Вы, надеюсь, кирилловец… — Речь идет о том, считает ли Полесов законными притязания великого князя Кирилла Владимировича (1876–1938) на русский престол. В описываемый период продолжалась ожесточенная полемика о престолонаследии, из-за которой русские монархисты разделились на два основных лагеря: «кирилловцев» и сторонников великого князя Николая Николаевича (1856–1929) — «николаевцев». Поведение Кирилла Владимировича, считавшегося «блюстителем российского престола», многие эмигранты находили эпатажным, не соответствующим высокому положению, а в 1924 году он еще и объявил себя «императором всероссийским», что обусловило перманентный конфликт, весьма иронически обсуждавшийся советской периодикой.

— Так точно. — Полесов вытянулся в струну.

— Россия вас не забудет! — рявкнул Остап.

Ипполит Матвеевич, держа в руке сладкий пирожок, с недоумением слушал Остапа; но Остапа удержать было нельзя. Его несло. Великий комбинатор чувствовал вдохновение — упоительное состояние перед выше-средним шантажом.[216]…чувствовал вдохновение — упоительное состояние перед выше-средним шантажом… — Очередной намек на криминальное прошлое Бендера — мошенника, брачного афериста, шантажиста и т. п. В соответствии с тогдашней юридической терминологией шантажом именовалось вымогательство, то есть требование «передачи каких-либо имущественных выгод или же совершения каких-либо действий», сопряженное «с угрозой огласить позорящие потерпевшего сведения или сообщить власти о противозаконном его деянии» Срок «лишения свободы» за шантаж не превышал двух лет — таким образом, до прихода в Старгород Бендер мог отбывать наказание и за подобное преступление. Он прошелся по комнате, как барс.

В таком возбужденном состоянии его застала Елена Станиславовна, с трудом тащившая из кухни самовар. Остап галантно подскочил к ней, перенял на ходу самовар и поставил его на стол. Самовар свистнул. Остап решил действовать.