— Кого ж можно пригласить? Максим Петровича разве с женой?
— Без жены, — поправил Остап, — без жен. Вы будете единственным приятным исключением. Еще кого?
В обсуждении, к которому деятельно примкнул и Виктор Михайлович, выяснилось, что пригласить можно того же Максима Петровича Чарушникова, бывшего гласного городской думы, а ныне чудесным образом сопричисленного к лику совработников; хозяина «Быстроупака» Дядьева, председателя «Одесской бубличной артели — „Московские баранки“ Кислярского и двух молодых людей без фамилии, но вполне надежных.
— В таком случае прошу их пригласить сейчас же на маленькое совещание под величайшим секретом.
Заговорил Полесов:
— Я побегу к Максиму Петровичу, за Никешой и Владей, а уж вы, Елена Станиславовна, потрудитесь и сходите в «Быстроупак» и за Кислярским.
Полесов умчался. Гадалка с благоговением посмотрела на Ипполита Матвеевича и тоже ушла.
— Что это значит? — спросил Ипполит Матвеевич, надувая щеки.
— Это значит, — ответил Остап, — что вы отсталый; человек.
— Почему?