— Крепитесь, — сказал Остап наставительно.
Кислярский пообещал.
— Вы, как представитель частного капитала, не можете остаться глухи к стонам родины.
Кислярский сочувственно загрустил.
— Вы знаете, кто это сидит? — спросил Остап, показывая на Ипполита Матвеевича.
— Как же, — ответил Кислярский, — это господин Воробьянинов.
— Это, — сказал Остап, — гигант мысли, отец русской демократии, особа, приближенная к императору.
«В лучшем случае два года со строгой изоляцией,[217]…два года со строгой изоляцией… — В соответствии с тогдашним УК УССР такая мера наказания могла быть применена за недонесение о «контрреволюционных преступлениях». — подумал Кислярский, начиная дрожать. — Зачем я сюда пришел?»
— Тайный «Союз меча и орала»! — зловеще прошептал Остап.
«Десять лет»! — мелькнула у Кислярского мысль.