Если бы старгородские заговорщики видели гиганта мысли и отца русской демократии в эту критическую для него минуту, то, надо думать, тайный союз «Меча и орала» прекратил бы свое существование.
— Ну, кажется, хватит, — сказал Коля, пряча руку в карман.
— Еще один разик, — умолял Остап.
— Ну его к черту. Будет знать другой раз!
Коля ушел. Остап поднялся к Иванопуло и посмотрел вниз. Ипполит Матвеевич стоял наискось от дома, прислонясь к чугунной посольской ограде.
— Гражданин Михельсон! — крикнул Остап. — Конрад Карлович! Войдите в помещение! Я разрешаю!
В комнату Ипполит Матвеевич вошел уже слегка оживший.
— Неслыханная наглость! — сказал он гневно. — Я еле сдержал себя!
— Ай-яй-яй, — посочувствовал Остап, — какая теперь молодежь пошла. Ужасная молодежь! Преследует чужих жен! Растрачивает чужие деньги… Полная упадочность! — И, вспомнив блеющего незнакомца, спросил: — А скажите, когда бьют по голове, в самом деле больно?
— Я его вызову на дуэль.