Виктор Михайлович завертелся, застонал, словно курица, снесшая яйцо, и побежал к Владе с Никешей.
Между тем гражданин Кислярский, медленно прогуливаясь, приближался к губпрокуратуре. По дороге он встретил Рубенса и долго с ним говорил.
— А как же деньги? — спросил Рубене.
— За деньгами придете к жене.
— А почему, вы с корзинкой? — подозрительно осведомился Рубенс.
— Иду в баню.
— Ну, желаю вам легкого пара.
Потом Кислярский зашел в кондитерскую ССПО,[343]…кондитерскую ССПО… — То есть кондитерскую Старгородского союза потребительских обществ. бывшую «Бонбон де Варсови»,[344]…«Бонбон де Варсови» … — (фр. Bonbon de Varsovie — букв. варшавская конфетка) — кондитерская фирма в предреволюционной России. выкушал стакан кофе и съел слоеный пирожок. Пора было идти каяться. Председатель биржевого комитета вступил в приемную губпрокуратуры. Там было пусто. Кислярский подошел к двери, на которой было написано: «Губернский прокурор», и вежливо постучал.
— Можно! — ответил хорошо знакомый Кислярскому голос прокурора.
Кислярский вошел и в изумлении остановился. Его яйцевидный животик сразу же опал и сморщился, как финик. То, что он увидел, было полной для него неожиданностью.