— Из-за вас пропал, Агафон Васильевич.
— А я тут при чем, интересно знать?
— Смутили меня, товарищ Шахов. Клеветы про меня написали. Никогда я таким не был.
— Чего же тебе, дура, надо от меня?
— Ничего не надо. Только через вашу книгу я пропал. Завтра судить будут. А главное — место потерял. Куда теперь приткнешься?
— Неужели же моя книга так подействовала?
— Подействовала, Агафон Васильевич. Прямо так подействовала, что и сам не знаю, как случилось все.
— Замечательно! — воскликнул писатель.
Он был польщен. Никогда еще не видел он так ясно воздействия художественного слова на интеллект читателя. Жалко было лишь, что этот показательный случай останется неизвестным критике и читательской массе. Агафон запустил пальцы в свою котлетообразную бородку и задумался. Асокин выбирал слезу из глаза темным носовым платком.
— Вот что, братец, — вымолвил писатель задушевным голосом, — в чем, собственно, твое дело? Чего ты боишься? Украл? Да, украл. Украл сто рублей, поддавшись неотразимому влиянию романа Агафона Шахова «Бег волны», издательство «Васильевские четверги»[432]…издательство «Васильевские четверги»… — Весьма прозрачный намек на писательское объединение и кооперативное издательство «Никитинские субботники», названные так в честь основательницы — Е. Ф. Никитиной (1891–1973). «Никитинские субботники» в 1927 году продолжали выпуск шеститомного собрания сочинений Пантелеймона Романова (Агафона Шахова), кроме того, «Никитинскими субботниками» в 1927 году изданы две части эпопеи Андрея Белого «Москва» и сборник «Гоголь и Мейерхольд» — на эти книги содержатся аллюзии в романе «Двенадцать стульев»., тираж 10000 экземпляров, Москва 1927 год, страниц 269, цена в папке 2 рубля 25 копеек.