Остап сразу же понял, что монтер великий дока.
Договорные стороны заглядывали друг другу в глаза, обнимались, хлопали друг друга по спине и вежливо смеялись.
— Ну! — сказал Остап. — За все дело десятку!
— Дуся? — удивился монтер. — Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.
— Сколько же вы хотели?
— Положите полста. Ведь имущество-то казенное. Я человек измученный.
— Хорошо! Берите двадцать! Согласны? Ну, по глазам вижу, что согласны.
— Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
— Хорошо излагает, собака,[468]…Хорошо излагает, собака… — Вероятно, аллюзия на строки из стихотворного цикла Н. А. Некрасова «Песни о свободном слове»:«Хорошо поет, собака,Убедительно поет!» — шепнул Остап на ухо Ипполиту Матвеевичу. — Учитесь.
— Когда же вы стулья принесете?