— За конспирацию, товарищ фельдмаршал, — быстро ответил Бендер.
Страдания человека, которому безопасной бритвой бреют голову, — невероятны. Это Ипполит Матвеевич понял с самого начала операции. Посередине Остап прервал свое ужасное дело и сладко спросил:
— Бритвочка не беспокоит?
— Конечно, беспокоит, — застрадал Воробьянинов.
— Почему же она вас беспокоит, господин предводитель? Она ведь не советская, а заграничная.
Но конец, который бывает всему, пришел.
— Готово. Заседание продолжается! Нервных просят не смотреть! Теперь вы похожи на Боборыкина, известного автора-куплетиста.[138]…Боборыкина, известного автора-куплетиста… — Вероятно, речь идет о П. Д. Боборыкине (1836–1921) — плодовитом прозаике народнического направления, который, однако, не был куплетистом. Говоря о сходстве Воробьянинова и Боборыкина, Бендер имеет в виду обширную лысину и пенсне.
Ипполит Матвеевич отряхнул с себя мерзкие клочья, бывшие так недавно красивыми сединами, умылся и, ощущая на всей голове сильное жжение, в сотый раз сегодня уставился в зеркало. То, что он увидел, ему неожиданно понравилось. На него смотрело искаженное страданиями, но довольно юное лицо актера без ангажемента.
— Ну, марш вперед, труба зовет! — закричал Остап. — Я по следам в жилотдел, или, вернее, в тот дом, в котором когда-то был жилотдел, а вы к старухам!
— Я не могу, — сказал Ипполит Матвеевич, — мне очень тяжело будет войти в собственный дом.