— Ничего не было. Что там может быть? Потроха…
Евтушевский тяжело вздохнул, повертел яйцо в руке и стал шлифовать его о брюки. Яйцо заблестело пуще прежнего. Лучи лампы отражались на его поверхности лампадным, церковным блеском. Евтушевский не проронил ни слова.
Председатель лжеартели озабоченно бегал вокруг старого дудочника. Он очень волновался, давил ногами клетки и чуть даже не наступил на притихшую курочку.
Евтушевский молчал, тупо глядя на драгоценное яйцо.
— Мосье Евтушевский! — закричал Подлинник. — Почему вы молчите? Я же вам разъяснил, что в курице никакого золота не может быть. Слышите, мосье Евтушевский?
Но владелец чудесной курицы продолжал хранить молчание.
— Он ее зарежет! — закричал Подлинник.
— Зарежет и ничего не найдет! — добавила мадам.
— Откуда же берется золото? — раздался надтреснутый, полный низменной страсти, голос Евтушевского.
— Вот дурак! — заорал разозленный лежпредседатель. — Оттуда и берется.