Но Остап отворил дверь. Старик, скорбно улыбаясь, прошел за барьер и опустился на стул. Он закрыл глаза и молча просидел на стуле минут пять. Слышны были только короткие свистки, которые время от времени подавал его бледный нос. Когда сотрудники конторы решили, что посетитель никогда уже не заговорит и стали шепотом совещаться, как бы поудобнее вынести его тело на улицу, старик поднял коричневые веки и низким голосом сказал:
— Моя фамилия — Фунт. Фунт.
— И этого, по-вашему, достаточно, чтобы врываться в учреждения, закрытые на обед? — весело сказал Бендер.
— Вот вы смеетесь, — ответил старик, а моя фамилия — Фунт. Мне девяносто лет.
— Что же вам угодно? — спросил Остап, начиная терять терпение.
Но тут гражданин Фунт снова замолк и молчал довольно продолжительное время.
— У вас контора, — сказал он, наконец.
— Да, да, контора, — подбадривал Остап. — Дальше, дальше.
Но старик только поглаживал себя рукой по колену.