— Недавно международное общество Красного Креста давало объявление в газетах о том, что разыскиваются наследники американского солдата Гарри Ковальчука, погибшего в тысяча девятьсот восемнадцатом году на войне. Наследство — миллион! То есть было меньше миллиона, но наросли проценты… И вот в глухой деревушке на Волыни…
На верхнем диване металось малиновое одеяло. Бендеру было скверно. Ему надоели вагоны, верхние и нижние диваны, весь трясущийся мир путешествий. Он легко дал бы полмиллиона, чтобы заснуть, но шепот внизу не прекращался:
— … Понимаете, в один жакт явилась старушка и говорит: «Я, говорит, у себя в подвале нашла горшочек, не знаю, что в горшочке, уж будьте добры, посмотрите сами». Посмотрело правление жакта в этот горшочек, а там золотые индийские рупии, миллион рупий…
— Вот дура! Нашла кому рассказывать! Дали бы мне этот миллион, уж я бы…
— Между нами говоря, если хотите знать, — деньги — это все.
— А в одной пещере под Можайском…
Сверху послышался стон, звучный полновесный стон гибнущего индивидуума.
Рассказчики на миг смутились, но очарованье неожиданных богатств, льющихся из карманов японских принцев, варшавских родственников или американских солдат, было так велико, что они снова стали хватать друг друга за колени, бормоча:
— И вот когда вскрыли мощи, там, между нами говоря, нашли на миллион…
Утром, еще затопленный сном, Остап услышал звук отстегиваемой шторы и голос: