— Отстали, — равнодушно ответил Остап. — Проколы, поломки, энтузиазм населения. Все это задерживает.
— Вы в командорской машине? — не отставал шофер-любитель. — Клептунов с вами?
— Клептунова я снял с пробега, — сказал Остап недовольно.
— А профессор Песочников? На «паккарде»?
— На «паккарде».
— А писательница Вера Круц? — любопытствовал полушофер. — Вот бы на нее посмотреть! На нее и на товарища Нежинского. Он тоже с вами?
— Знаете, — сказал Остап, — я утомлен пробегом.
— А вы на «студебеккере»?
— Можете считать нашу машину «студебеккером», — сказал Остап злобно, — но до сих пор она называлась «лорен-дитрих». Вы удовлетворены? Но шофер-любитель удовлетворен не был.
— Позвольте, — воскликнул он с юношеской назойливостью, — но ведь в пробеге нет никаких «лорен-дитрихов»! Я читал в газете, что идут два «паккарда», два «фиата» и один «студебеккер».