— Ничего, ничего, можете войти. У нас тоже есть выкройки.
Никогда ещё папа так не сердился на меня.
— Сию минуту марш в постель! — крикнул он, ударив рукой по столу. — Что за девчонка! Почему ты вмешиваешься не в своё дело! Кто тебя спрашивает?
Роняя туфли, босиком я кинулась обратно в кровать, юркнула под одеяло, укрылась с головой, чтобы ничего больше не слышать, И от огорчения и боли в груди уснула.
Утром я услышала, как разговаривали мама с папой.
Оказывается, полицейские доискивались, не прячет ли папа у нас в квартире какие-нибудь брошюры, написанные против царя.
Но у папы таких не было.
Днём мне стало лучше. И, когда папа пришёл проведать меня, я уже не лежала, а сидела в кровати и пила горячее молоко с мёдом.
— Как ты себя чувствуешь, Веруша? — спросил папа, и было видно, что он уже не сердится на меня.
— Мне, папочка, лучше, — ответила я. — Я не хочу больше болеть. Я буду следить за своим здоровьем. Это очень важно, хотя есть вещи и поважнее. Иван Васильевич тоже так говорит.