Вот так все мы и работаем по вечерам.
Иногда папа, покончив с гранками, читает какую-нибудь книгу. Я слежу за ним: книгу он держит бережно, никогда не перегибает её переплётом назад, как это делают некоторые. «Книге это вредно, — говорит папа, — она быстро изнашивается. Корешок у неё ломается».
Папа читает внимательно, порой что-то отмечает карандашиком у себя в тетради, иногда ставит значок, похожий на летящую птичку-галочку.
Бывает так, что папа говорит маме: «Лизонька, я отвлеку тебя на минуту. Как ты находишь это место?» Папа читает вслух, а мама слушает. А бывает и так: мама читает вслух, а папа слушает.
— Мамочка, что это вы читаете? — спрашиваю я. — Это не рассказ, я слышу, и не стихи, и не басни.
— Это научная книга, — отвечает мама. — Мы с папой учимся. Учиться никогда не поздно.
В окна стучится осенний дождь или колючий снег. Ветер завывает жалобным голосом: «Пусти-и-и-те к огонь-ку-у-у!» Но мы и не думаем впускать его, хотя огонёк у нас чудесный. И даже не огонёк, а большой, настоящий огонь в кафельной печке.
Прежде чем закрыть вьюшку, мы открываем печную дверцу и любуемся догорающими угольками.
Они насыпаны целой грудой.
Они пышут жаром и рассыпаются с лёгким хрустом. Кажется, что под их золотой корочкой рдеет вкусный огненный сахар. Но папе так не кажется.