Мама подарила мне стенной шкафчик, в котором раньше была у нас домашняя аптечка. Теперь это был гардероб для кукол: кукольные платья висели там во весь рост. На столике лежали книжки с картинками, цветные карандаши, бумага и ножницы для вырезывания. Под сырой тряпочкой — глина для лепки.
На стене висели рисунки моей работы: деревенский бабушкин домик, окружённый мальвами, портреты кота Василия со спины и больной куклы Танечки с закрытыми глазами и повязкой на лбу. На гвоздике в гарусной сетке висел мяч.
Кукла Танечка была прехорошенькая, с настоящими белокурыми локонами и тёмными, тоже настоящими, ресницами. Зубки у неё были беленькие, фарфоровые, на щеках — ямочки.
Танечку привезли мне из Москвы. Я начала с того, что хорошенько вымыла ей голову тёплой водицей с мылом. Я считала, что после путешествия это просто необходимо.
И что же случилось? Локоны отклеились, щёчки побледнели, глаза закрылись и больше не открывались. Танечка тяжело захворала.
Другие мои две куклы выглядели тоже не очень хорошо, особенно тряпичный негритёнок Джимми. Он весь так протёрся, что больно было смотреть на него. Тётя Наша сказала:
— На нём и вправду лица нет. Но ты не беспокойся, мы всё это исправим.
Она взяла две бусины и сделала негритёнку новые глаза. И он так живо и весело взглянул на нас этими блестящими, выпуклыми глазёнками, что я засмеялась от удовольствия.
Красными нитками тётя Наша подправила Джимми губы, а из чёрной вязальной шерсти навертела узелков: получились взамен старых новые, густые, вьющиеся волосы.