Мы садимся втроём на диван: папа в середине, а мы с Димой по бокам. Молодой месяц смотрит на нас, а мы на него.
— Дядечка, — спрашивает Дима, — а куда это каждый раз девается старая луна, когда рождается новая?
— Да это всё та же луна, — отвечает папа. — Она у нас одна. Она вращается вокруг земли и вместе с землёй вокруг солнца. Но света луна не имеет. Её освещает солнце. И от того, как на неё падают солнечные лучи, мы видим то полную луну, то половину, то тоненький серп новорождённого месяца. Он растёт с каждым днём, пока не превращается в полную луну. А потом снова идёт на убыль. Молодой месяц — это как бы долька луны, он похож на апельсинную дольку. Да вот кстати…
Папа берёт с буфета апельсин, очищает его от кожуры и разбирает на дольки.
— Но апельсин мы видим со всех сторон, — говорит он, — а луна повёрнута к нам всегда только одной своей стороной. Что там, на той стороне, как она выглядит, мы не знаем.
— А луна песочная, глиняная или какая? — спрашивает Дима.
— Нет, скорее всего, она каменная, но лёгкая, похожая на пемзу. Кусок такой пемзы лежит у нас в ванной комнате, и, если потереть им пальцы, он отлично уничтожает пятна от химических карандашей, которые не следовало брать с моего стола…
Услыхав про химические карандаши, я проворно прячу руки за спину. Ох, уж этот папа! Ничего от него не скроешь!
Я очень рада, что как раз в эту минуту тётя Наша зовёт меня: