В бабушкином домике полы не паркетные, не крашеные, а глиняные. Но глина такая гладкая, прохладная, что лучше всякого паркета. Глиняные полы хороши тем, что совершенно не скрипят. Можно встать раным-рано, потихоньку выйти из дому, и никто не услышит. Мы с Димой так и сделали. Никто в доме ещё не проснулся, а мы были уже во дворе и для начала решили залезть под сарай. Туда любили прятаться куры и утки, чтобы на свободе снести там яйцо.
Сарай стоял на невысоких столбиках. Взрослым было туда не пробраться, а нам удобно, особенно мне. Но и то приходилось ползти на четвереньках.
Под сараем в клочьях пуха мы нашли несколько куриных и утиных яиц, одно очень большое, наверно гусиное, и одно совсем крошечное, неизвестно чьё. Здесь же мы увидели одну из индюшек с детьми. Они ковриком разостлались вокруг неё, попискивая и толкаясь.
Индюк сидел поодаль. Мы постарались проползти мимо него сторонкой, потому что были случаи, когда он хватал за ноги.
— Давай-ка выгоним отсюда индюшат, — предложил Дима. — Интересно будет, когда они начнут выходить.
— А индюк? — спросила я с опаской.
— Ну и что же? — расхрабрился Дима. — Нас двое, а он один. Выгоним его первого. Сложим яйца вон у того столбика, а потом заберём.
Так мы и сделали, только самое крошечное я спрятала в карман.
Индюка мы выгнали удачно. Он забормотал, надулся, покраснел, но тронуть нас побоялся. Индюшка тревожно вытянула голову и стала быстро говорить детям по-своему: «Ближекомне, ближекомне, ближекомне».
Но мы надвигались на них ползком, крича «кш». И тогда всё семейство кинулось к выходу. Мы — за ним.