— Нет, нельзя, Это слишком сложная перестановка.
Я была так расстроена, что даже не спросила, кому же должен уступить место наш диван. Но я уже заранее невзлюбила этот предмет, который должны были привезти завтра.
Вечером мне сделалось так грустно, что папа спросил, в чём дело.
Я промолчала.
— Что же всё-таки случилось? — настаивал папа.
Я обхватила диванный валик и припала к нему щекой, будто расставалась с милым другом.
— Значит, я прав, — сказал папа, — Что-то случилось. И ты сейчас скажешь, что именно.
Пришлось сказать.
Папа успокоил меня:
— Уладим как-нибудь. Диван в обиду не дадим.