Наступил полдень, и брахман почувствовал голод. Но разве можно есть, не совершив омовение и молитву? Посмотрел он по сторонам и увидел постоялый двор, возле которого поблескивал пруд.

'Здесь можно, пожалуй, остановиться, совершить омовение, помолиться и перекусить', - подумал брахман.

Вошел брахман на постоялый двор, поставил возле себя горшок, узелок с рисом и закурил. Потом умастил себя горчичным маслом и направился к пруду. Горшок он отдал хозяину и наказал беречь пуще глаза.

Пока брахман занимался омовением и молитвой, хозяин решил посмотреть, что это за горшок оставил ему брахман. А вдруг там какие-нибудь драгоценности? Любопытства ради открыл он горшок, но ничего там не увидел. Почему же брахман так дорожил этим горшком? Хозяин стал вертеть горшок и так и эдак, а когда перевернул вверх дном, из него вдруг посыпался отменный жареный рис. Хозяин позвал жену и детей посмотреть на чудо. Сладкого жареного риса насыпалось столько, что они заполнили им всю посуду, какая нашлась в доме. Соблазн завладеть чудесным горшком был так велик, что хозяин двора не устоял и решил подменить его другим, обычным горшком.

А брахман, закончив омовение и молитву, как был в мокрой одежде вернулся на постоялый двор, бормоча священные тексты из вед. Здесь он переоделся и написал на листе бумаги красными чернилами сто восемь раз имя Дурги. Потом развязал узелок и начал есть рис.

Наевшись и отдохнув, он попросил у хозяина свой горшок. Тот отдал ему другой горшок, с виду точно такой же. Брахман взял горшок и пошел дальше, не переставая радоваться своей удаче.

'То-то будет довольна жена! И дети полакомятся всласть, - размышлял он про себя. - Скоро я разбогатею и буду держать голову высоко, как все богачи'.

Пришел брахман домой, позвал жену с детьми и объявил:

- Знаете, что я принес? В этом волшебном горшке наше богатство и счастье. Смотрите, какой чудесный рис посыплется из него, как только я переверну его вверх дном.

Услышав такие слова, добрая жена брахмана решила, что муж сошел с ума. Сколько брахман ни переворачивал, как ни тряс горшок, из него так ничего и не высыпалось.