- Прости меня за то, что я тебя обидела, - сказала Маланча подруге. - Пусть боги пошлют долголетие твоему мужу!
И тут Маланча увидела рядом с собой золотой очажок, сандаловые поленья, мягкие подушки, ложку, усыпанную жемчугом, и серебряный кувшин, полный молока. Она разогрела молоко на сандаловых дровах и накормила ребенка с ложечки, усыпанной жемчугом; затем вытерла ему лицо и шейку шелковым передником, уложила в кроватку и укрыла вышитым одеяльцем. Повернувшись спиной к солнцу, Маланча взяла серебряный карандаш, подвела глаза малыша черной сажей и укачала его.
Так и стала жить Маланча со своим маленьким мужем на песчаном берегу. Она ничего не ела и только кормила ребенка. Она подводила ему глаза и укрывала его краем своей одежды. Если он улыбался – смеялась и она, если он плакал - плакала и она. Когда он лепетал первые, еще непонятные слова, Маланча отвечала ему; она купала его в своих слезах, отирала с него пыль своими волосами, согревала его теплом своего тела и не спускала с него глаз.
Так прошел год. Маланча кормила ребенка молоком из волшебного кувшина, который тут же вновь наполнялся.
Но вот к кувшину повадились духи. Они вытягивали губы, как клювы, и пили молоко. Когда в кувшине ничего не осталось, Маланча с ребенком на руках стала искать человеческое жилье, чтобы попросить молока для своего маленького мужа.
Долго шла она по пескам, но конца пути не видела. Если солнце ударяло ребенку в лицо, она прикрывала его своей одеждой; если шел дождь, заслоняла своим телом; если поднимались песчаные вихри, укрывала своими волосами. Под конец Маланча совсем выбилась из сил.
Наконец она пришла в густой, темный лес. Ни человеческого жилья, ни молока для ребенка здесь не было. Навстречу ей вышел огромный тигр.
- Я уже стар, - прорычал он, - и не могу теперь охотиться, как бывало. Отдай мне своего ребенка, я утолю им голод.
- Это мой муж, - отвечала ему Маланча. – Он еще так мал, что ты им не наешься, а только больше захочешь есть. Лучше съешь меня.
- Это твой муж? - удивился тигр. - И ты бродишь с ним в этих диких местах? Ладно, я не стану есть ни тебя, ни ребенка. Можете жить здесь, я буду вас охранять.