– Не будем об этом спорить, – возразил я, – во всяком случае, надеюсь, что эта разница во взглядах на красоту не помешает нам с вами остаться в хороших отношениях?
– Вы имеете о нас, обитателях Марса, очень нелестное мнение, если думаете, что мы способны быть в претензии на тех, кто не согласен с нами, – возразил Пакс.
Я так сконфузился от этого замечания, что почувствовал, как мое ухо на макушке головы поднялось и насторожилось: у обитателей Марса чувство смущения проявляется именно в такой форме, а не в краске на лице, как у людей.
– Ну, полноте! Надеюсь, что, узнав друг друга ближе, мы сделаемся друзьями, – сказал марсианин, протягивая мне свой хобот для пожатия. – Вы, вероятно, голодны. Сейчас мы отправимся в мою столовую, которая находится там, на дне моря, – указал он своим хоботом куда-то за окно. – Моя жена и дочь нас ждут. Я их предупредил, что у нас будет гость. Моя дочь очень интересуется вами и нарочно изучила все ваши земные светские манеры обхождения, чтобы вам на первых порах не чувствовать себя среди нас как в лесу, – с лукавым, как мне показалось, взглядом прибавил марсианин.
«Боже мой! Его дочь интересуется мной! Уж не хочет ли она влюбить меня в себя!» – почти с ужасом подумал я.
– Прыгайте за мной на подоконник, – сказал Пакс, легко, точно птица, вскочив на окно. Я беспрекословно повиновался.
– А теперь ныряйте в воду, я последую за вами! – указал он на находившуюся под нами морскую пучину.
– Но помилуйте! Я совершенно не умею плавать. Я могу утонуть, – запротестовал я в испуге.
– Не утонете; вы увидите, что нет никакой опасности. Да ну же, смелее!
И не успел я ничего возразить, как он легонько подтолкнул меня, и я стремглав полетел в воду, испуская крик ужаса.