Один из офицеров разведывательного отдела, специалист по вопросам топографии, был послан от армейской группы в Первую армию (которая, по плану, должна была раньше других подойти к рерским плотинам), чтобы указать на существующую опасность. Но Первая армия в этот день была в плохом настроении и заявила: "Мы сами не хуже вас умеем читать карту. Если нам понадобится помощь разведки армейской группы, мы вас об этом уведомим. А пока что занимайтесь своим дурацким делом и к нам не суйтесь. Когда нам соизволят приказать взять эти плотины, мы их возьмем, и, вероятно, даже раньше, чем вы доберетесь сюда с приказом" Случаются в армии такие конфузы.
На беду, когда, много позже, Первой армии представился случай овладеть рерскими плотинами, у ее командования оказалось много других дел. Над плотинами господствует дорожный узел, в центре которого находится селение Шмидт. 28-я пехотная дивизия под командованием генерала Кота заняла Шмидт и сообщила в штаб, что положение в районе напряженное и разведка доносит о готовящемся контрнаступлении немцев. Генерал Кота опасался, что не сможет удержать город, в случае если контрнаступление осуществится, и просил поддержки. Его дивизия за последнее время понесла очень большие потери.
Основные силы Первой армии еще не подошли к Реру, а о плотинах и их стратегическом значении все давным-давно позабыли, и командование не видело смысла в том, чтобы особенно хлопотать из-за какого-то там Шмидта. Таких Шмидтов на карте Германии полным-полно. В подброске резервов встретились затруднения, и Кота получил приказ постараться удержать Шмидт своими силами, а если не удастся, отступить к какой-нибудь другой не менее симпатичной немецкой деревне. Контрнаступление началось. 28-я пехотная дивизия, истощенная многими неделями ожесточенных боев, была разбита, и Шмидт снова перешел в руки немцев.
Немцы хорошо знали, какое огромное значение имеет Шмидт. Только через три месяца, после двух атак силами дивизии, а затем двух атак силами корпуса, последовательно отбитых немцами, Шмидт и плотины удалось, наконец, снова захватить.
К тому времени как американский фронт придвинулся настолько, что с переднего края можно было уже разглядеть очертания рерских плотин, они успели стать у нас cause celebre.
Не было ни одного штабного инженера в штабах Первой армии и армейской группы, ни одного офицера в разведывательном или оперативном отделе, который не имел бы собственного мнения по поводу плотин: велико ли их значение, и если да, то насколько; могут ли немцы взорвать их, а если могут, сильно ли разольется река и надолго ли.
Этот разнобой в оценках привел к тому, что когда мы заняли Шмидт и вышли к озерам, расположенным выше плотин, штурм самих плотин был отменен в последний момент — как ненужный. А через несколько дней немцы разрешили все споры, взорвав плотины, причем это было сделано с таким искусным расчетом, что вода не хлынула сразу, а разливалась постепенно, и наводнение длилось много недель.
Вследствие всех описанных событий, когда наступило 8 февраля, день, назначенный Монтгомери для наступления «клещами» в низовьях Рейна, — через рерские плотины все еще лилась вода. Другими словами, наводнение на Рере продолжалось, и оба берега, ярдов на сто в ширину, превратились в болота слишком мелкие для спуска десантных судов, слишком глубокие и топкие для перехода вброд.
Когда же наводнение кончится и болота высохнут?
— Я полагаю, завтра, — говорил полковник А.