— Если предсказание погоды на то время, когда луна и прилив будут подходящие, тоже окажется подходящим;
— если всех этих условий не будет, вторжение автоматически откладывается на месяц, — когда луна снова должна оказаться в надлежащей фазе, а
— из двенадцати месяцев четырех времен года, вообще говоря, подходят только месяцы одного времени года.
— Если немецкая оборона за это время — между написанием плана и его выполнением — не будет усовершенствована.
— Если у немцев к тому времени окажется в Северо-Западной Европе не более двенадцати подвижных дивизий резерва — и при условии, что немцы не смогут перебросить с русского фронта более пятнадцати первоклассных дивизий за первые два месяца.
— И если, за это же время, в германских воздушных силах (которые действовали очень активно во время написания плана) существенно сократится число истребителей.
Если все эти условия смогут быть обеспечены одновременно, авторы плана допускали возможность его выполнения. (Второстепенные условия — как, например, завершение строительной программы десантных судов, стягивание потребных сил и боепитания, — считались уже выполненными).
Читая все эти оговорки, «Джонни-новички» приходили в ужас. Если план будет утвержден в том самом виде, как он был написан, легче легкого создать такую ситуацию, при которой он не может быть осуществлен, — в самом деле, для этого не потребовалось бы даже открытого саботажа. Едва ли можно было ожидать, чтобы немцы не укрепили своей обороны в наступающем году, и кто поверил бы, что Гитлер, имея большие резервы живой силы и находясь под угрозой вторжения, не станет усиливать свои армии во Франции. Однако и в том и в другом случае вторжение автоматически откладывалось на неопределенное время.
Даже если бы все обстояло благополучно, отплытие десантного флота держалось на тоненькой ниточке исключительно благоприятного прогноза погоды — не то чтобы "в любое время, пока стоит хорошая погода", а точно и определенно такого-то числа, если луна и прилив будут такие-то и такие-то и если ветер будет не сильнее девяти баллов. Если бы кто-нибудь собирался выполнять этот план или хотя бы настаивать на том, чтобы ему следовали буквально, — это походило бы на плохую шутку.
Но шутки в сторону. Самый план представлялся нам шедевром опасливой, ползучей, но чрезвычайно основательной, добросовестной и последовательной мысли. Ему не хватало блеска и энергии, в нем не было никакой изобретательности, но каждый шаг в нем был документально обоснован. План «Оверлорд» стоял на ногах твердо, крепкий, здоровый и основательный, как Джон Буль в дружеском шарже. Всякая попытка придать ему обычный, нейтральный вид, была бы похожа на попытку сделать из слона красавицу-южанку, напялив на него кринолин, — как совершенно справедливо выразился кто-то. Вот каков был этот план.