— Установить, на чем мы будем строить основной расчет — на внезапности нападения, или на такой подавляющей огневой подготовке, что внезапность уже не будет играть роли? Вся проблема снаряжения и снабжения наших десантных войск зависела от ответа на этот вопрос.
— Установить масштаб десанта — сколько войск, и какого рода примут в ней участие? В круглых цифрах. Дело тут было не только в том, больше или меньше войск ввести в бой. Надо было еще обеспечить плавучие средства, надо было построить десантные суда. Постройка их потребует времени и участия американской промышленности.
Не договорившись по этим основным пунктам, ничего нельзя было сдвинуть с места.
Первым препятствием на этом пути являлось то, что среди самих американцев не было единодушия, — за это нам уже никого, кроме себя, не приходилось винить. Генерал-лейтенанта Джеки Деверса назначили главнокомандующим американскими вооруженными силами на европейском театре военных действий и направили в Англию, возложив на него задачу, подготовить к вторжению находящиеся там американские войска. Но Совет начальников генеральных штабов, в своей неизреченной мудрости, еще раньше создал Объединенный англо-американский главный штаб — КОССАК, с американским генерал-майором в роли заместителя начальника штаба, и тоже возложил на него задачу подготовить вторжение, а именно — составить тактический план. КОССАК составлял план, но не имел ни войск для его осуществления, ни полномочий, ни даже главнокомандующего. Тем не менее, в организационной схеме КОССАК являлся высшей инстанцией, как нынешний представитель будущего верховного главнокомандующего (имя рек).
Таким образом, в Лондоне находились две военные организации, занятые одним и тем же делом. У одной был план, но не было реальных средств для его осуществления; другая — штаб Джеки Деверса — имела в своем распоряжении все вооруженные силы? США, имела и полномочия, ибо за ней стояло военное министерство США, но не имела ни тактического плана, ни достаточного престижа, так как не была высшей инстанцией. Прибавьте к этому, что ей предстояло снаряжать крупнейшую экспедицию в чужой стране, где она пользовалась еще меньшим влиянием, чем даже никем не возглавляемый КОССАК; у тех хоть имелся в штате личный друг премьер-министра — английский генерал Морган. Получалось, что Джеки Деверс мог отдавать приказы своим войскам, но двинуть их никуда не мог, не договорившись сперва о квартирах и средствах передвижения с хозяевами страны, в которой он был гостем. Он не мог даже поставить склад, не выторговав у кого-нибудь участок. В густо населенной Англии даже выстрелить из ружья нельзя было, не позаботившись предварительно о том, чтобы никого не оказалось на линии выстрела.
За что ни брался Деверс, всему мешала теснота на этом уютном маленьком островке, и эта теснота еще усугублялась войной. Сложная система правил береговой и противовоздушной обороны опутывала нас словно сетью. И надо было еще считаться с экономикой Соединенного Королевства, со всеми гражданскими хозяйственными организациями, которые кормили население и снабжали армию, работая в очень трудных условиях, нередко под обстрелом.
Таким образом, если наверху мы встречали препятствия неосязаемые и отвлеченные, то внизу наталкивались на неисчислимое количество вполне осязаемых и конкретных трудностей. Такие трудности в военное время обычно разрешаются применением чрезвычайных полномочий, созданных специально для таких случаев. Но от нас, «новичков», требовали, чтобы мы справлялись с трудностями, не имея ровно никаких полномочий. Для всякого самого простого дела нам нужно было сперва уговорить английское правительство издать соответствующее распоряжение — даже для того, чтобы очистить поле, получить поездной состав, занять дом под штаб квартиру.
В борьбе со всеми этими трудностями «Джонни-новички» не встречали поддержки со стороны того человека, который дал им эту кличку, — со стороны заместителя начальника штаба, еще не существующего, но имеющего быть верховного главнокомандующего. Генерал-майор Баркер числился офицером американской армии, но американцем уже не был. Его национальная принадлежность растворилась в его интернациональной должности сотрудника англо-американского штаба. Теоретически КОССАК не подчинялся ни английскому правительству, ни правительству США, а только обоим вместе.
Препятствия, вставшие перед Деверсом, было бы нелегко преодолевать в любой атмосфере. Но пока он дожидался появления на свет из недр КОССАКа пресловутого тактического плана, в нем стало укрепляться подозрение, что именно с атмосферой что-то неладно. Это его больше всего тревожило. Первые неудачи, допустим, можно было объяснить объективными трудностями; но проходили дни, проходили недели — и по-прежнему ничего не было сделано. Англичане создавали в помощь ему комитеты, но от этих комитетов ничего не происходило, кроме новых комитетов. Комитеты, комитеты, комитеты — они росли, как крапива, плодились, как кролики, а под конец стали делиться, как амебы. И чем больше было комитетов, тем меньше было толку. А между тем нельзя сказать, чтобы наши союзники ни на что другое не были способны. Так говорить мог бы только заядлый англофоб.
Мы видели вокруг достаточно фактов, доказывающих, что англичане могут работать, если захотят. Офицеры, с которыми нам приходилось иметь дело, были, как правило, очень неглупые и знающие люди. И опыта в военном деле у них было больше, чем у нас. У них было больше опыта, и работали они не где-нибудь, а в Англии.