В течение всей кампании англичане не переставали сражаться с Люфтваффе. Они проявляли находчивость и задор. Они не стонали о своих потерях, как это слишком часто бывало с сухопутными войсками; получив задание, они без лишних слов брались за дело.
Когда пришла очередь Вальхерена, британские самолеты, преодолев сильнейший зенитный огонь, разбомбили плотины на острове, так что значительная часть его оказалась затопленной. Но и после вызванного ими наводнения у немцев еще оставалось достаточно твердой земли для обороны, а задача вторжения была даже слегка затруднена в связи с увеличением водных препятствий.
Времени оставалось мало, погода портилась с каждым днем. Совещаться и изучать вопрос было некогда. Эйзенхауэру оставалось только приказа Монтгомери взять Вальхерен. Иначе он не мог поступить, — ведь он отвечал перед историей.
Первый приказ Эйзенхауэра Монтгомери оставил, без внимания. Эйзенхауэр еще раз приказал Монтгомери взять Вальхерен — и опять ничего не последовало. Британская армия отдыхала и собиралась с силами. Положение верховного главнокомандующего было незавидное. Военное министерство интересовалось, как идут дела. Ближайшие помощники Эйзенхауэра — и англичане, и американцы — твердили ему, что он должен добиться решительных действий. В американской зоне, после первых осенних атак, Брэдли по-прежнему ощущал острый недостаток в снабжении. Ему теперь приходилось кормить три действующих армии, — Девятая американская армия тоже, наконец, вступила в строй. И вот Эйзенхауэр послал Монтгомери письменное распоряжение, содержание которого нам передавали так:
"Вы — солдат, а я — ваш начальник. Насколько мне известно, первая обязанность солдата — выполнять приказы. Я приказал вам взять остров Вальхерен, и я настаиваю, чтобы вы взяли остров Вальхерен". Монтгомери, наконец, подчинился, и после еще двух незначительных отсрочек атака началась.
Антверпен был сдан 3 сентября. Спустя немногим больше двух месяцев — 9 ноября — пал Вальхерен, преграждавший к нему доступ, и британский флот вошел в устье Шельды, чтобы очистить его от мин. Флот блестяще выполнил свою задачу — обезвредил одно из самых предательских подводных минных полей, известных в истории. Рассказывали, что среди устройств, которые применялись, было одно, заслужившее громкую известность; офицеры в свободное время якобы специально приезжали, чтобы посмотреть на него. Это был крепкий маленький катер типа буксира, с ледокольным корпусом и днищем с многослойной обшивкой из стальных листов. Он попросту въезжал на мину магнитную, якорную или детонирующую от вибрации винта, — и мина взрывалась под ним, от чего команда и пассажиры получали массу удовольствия. Не ручаюсь за правильность этих сведений, но какие бы средства англичане ни применяли, работа была выполнена[26] {26}.
27 ноября, почти через три месяца после захвата порта, первые транспорты со снабжением вошли в устье Шельды и пришвартовались в Антверпене. Чтобы удовлетворить нужды Брэдли, порт взяли в свои руки американские снабженцы, хоть он и находился в самой середине английской зоны.
Немцы немедленно стали забрасывать порт самолетами-снарядами, и эта кампания продолжалась вплоть до того, как мы захватили их стартовые станции. Но хотя бывали дни, когда наши потери составляли несколько сот человек, работа порта ни разу не была серьезно нарушена. Люди, месяцами разгружавшие в Антверпене суда среди смертоносных взрывов, не смолкавших ни днем, ни ночью, — это еще не воспетые герои одной из эпопей последней войны. Задачей цензуры было по возможности скрыть от противника, куда попадают его снаряды.
Через неделю, после того как порт был открыт, за линией фронта стали скопляться излишки припасов. Полоса нехватки кончилась, но кончилась и осень. И тут вопрос о зимней кампании в последний раз был поставлен на обсуждение в высших сферах. Монтгомери без обиняков заявил, что считает вторжение в Германию невозможным до лета 1945 года. Брэдли же советовал действовать и, пользуясь тем, что снабжение наладилось, решительно продолжать наступление. Промедление Монтгомери у Вальхерена, да еще так скоро после его неудачи у Арнгема, повредило английскому генералу в глазах верховного главнокомандующего, и Эйзенхауэр утвердил план Брэдли. Это было 1 декабря.
Брэдли немедленно отдал по Первой и Третьей армиям приказ как можно быстрее закончить подготовку к прорыву Западного вала. Третья армия должна была двинуться к облюбованному Брэдли проходу у Франкфурта, а Первая нанести удар на уже ослабленном участке германских укреплений у Аахена, против Кельна.