Побежал домой, вывел волов на верёвке и побрёл на базар. Но, как уже сказано, был он одним из тех, у кого собаки на ходу кусок из котомки тянут и все дела свои навыворот делает. Город был неблизко, ярмарка подходила к концу. Но Дэнилэ Препеляку сам чёрт не брат! Недаром же его Препеляком прозвали, только и было добра у него во дворе, что кол, сделанный его руками. Нахлобучил он шапку на голову, натянул на уши, и море ему по колено:
Нет к Василе
Уважения,
А к Никите -
Ещё менее!
Идёт он с волами Думаном и Телешманом на ярмарку; как стал подыматься по холму пологому, видит - шагает навстречу человек, перед собой новую телегу катит, только на ярмарке купленную: в гору толкает, под гору осаживает.
- Постой, приятель, - говорит Дэнилэ, у которого волы так и рвались с верёвки к сочной и пышной траве, что у самой дороги росла. - Придержи-ка свою телегу, словом с тобой перекинусь.
- Я бы постоял, да она стоять не хочет. А о чём речь-то?
- Телега у тебя словно сама идёт?
- Да ещё как! Разве сам не видишь?